(Святая Нина, царевич Рев, Гуарам Куропалат и католикос Кирион у истоков грузинской крестово-купольной церковной архитектуры)
Митрополи́т Анания (Джапаридзе)
1.
Научная новизна и основная гипотеза исследования
Настоящая работа ставит своей целью новое осмысление архитектурного генезиса храма Джвари в Мцхете. В традиционной грузинской и зарубежной историографии Джвари рассматривается преимущественно как завершённый архитектурный памятник, созданный на рубеже VI–VII веков, строительство которого было осуществлено в сравнительно короткий хронологический период. В данном исследовании выдвигается иная точка зрения, согласно которой формирование архитектурного облика Джвари представляло собой многовековой процесс, а его истоки следует искать в строительных традициях, существовавших ещё до эпохи христианизации IV века.
Основной гипотезой исследования является положение о том, что крестово-купольная архитектура типа Джвари возникла не внезапно и не в результате прямого заимствования какого-либо готового иностранного образца, а сформировалась вследствие взаимодействия местного строительного опыта, христианских культовых потребностей и существовавших в Картли ирано-маздеистских архитектурных традиций.
В данном контексте особое значение приобретает сообщение «Обращения Картли» («Мокцевай Картлисай») о Багини, расположенной у «врат магов» в Мцхете, где святая Нино воздвигла крест и которое впоследствии стало местом крещения знати. Источник прямо свидетельствует, что данное сооружение находилось в пространстве, связанном с магами, что позволяет рассматривать его не как часть иудейской, а как элемент маздеистской культовой среды.
Если данная интерпретация верна, то первый этап развития христианской культовой архитектуры в Картли может быть связан с христианской адаптацией уже существовавших культовых сооружений. В этом случае особую значимость приобретает постройка типа чахартаг — квадратное в плане четырёхарочное купольное сооружение, широко распространённое в иранском мире эпохи Сасанидов.
В настоящей работе высказывается предположение, что «куба», построенная царевичем Ревом в конце IV века и именуемая в источниках «куба» или «кубо», могла быть связана именно с данной архитектурной традицией. Источники не содержат прямого описания формы этого сооружения, однако употребление самого термина, строительная среда эпохи и наличие в Картли маздеистской культовой архитектуры дают основания рассматривать постройку Рева как один из ранних этапов развития местной христианской архитектуры.
Особое внимание уделяется также монетам Степаноза Эриставмтавари. В грузинской нумизматике данные изображения обычно интерпретируются как символ победы христианства над маздеизмом. Однако в настоящем исследовании высказывается мнение, что данная символика могла иметь и более конкретное архитектурное содержание. В частности, изображение креста, установленного на пьедестале, может быть связано с тем сакральным пространством, в центре которого находился «Честной Крест» и вокруг которого происходило формирование будущего храма.
Согласно результатам исследования, строительство Джвари в Мцхете может быть рассмотрено как процесс, включавший несколько последовательных хронологических этапов: сакральное пространство времени святой Нино; «куба», построенная Ревом; работы по расширению комплекса, начатые Гурамом Куропалатом; строительная программа, завершённая Степанозом Эриставмтавари; и, наконец, освящение храма при католикосе Кирионе I. Таким образом, Джвари предстает не как результат единовременного строительного акта, а как итог многовекового архитектурного развития.
Цель настоящего исследования состоит в проверке данной гипотезы на основе комплексного анализа исторических источников, археологических данных, архитектурных особенностей памятника и нумизматического материала.
2.
Христианство не отвергло полностью местные культово-архитектурные формы, а переосмыслило значительную их часть, подчинив новому религиозному содержанию.
Именно с этой точки зрения представляет интерес параллель между превращением святой Нино культового пространства Багини в христианское сакральное пространство и процессом формирования грузинской христианской архитектуры. Если принять такой подход, то грузинский центрально-купольный храм можно рассматривать не как форму, заимствованную извне , а как результат христианской трансформации местного, в том числе ирано-кавказского, строительного опыта.
Одним из важных оснований для подобного предположения является и то обстоятельство, что в «Обращении Картли» («Мокцевай Картлисай») первоначально упоминается «гумбади» (купол, купольное сооружение), тогда как уже в последующие века мы видим завершённый монументальный храм Джвари. Здесь закономерно возникает исследовательский вопрос: было ли построенное Ревом «гумбади» лишь небольшим защитным сооружением, или же оно уже представляло собой ядро той архитектурной композиции, которая впоследствии оформилась в Большой храм Джвари?
Из описания источников следует, что «гумбади» Рева представляло собой высокое сооружение, возведённое на квадратном основании, с четырьмя большими арками и соответствующим купольным перекрытием. Подобное сооружение в грузинских источниках иногда именуется «гумбади», а иногда — «куби», «куба» или «кубо». Вероятно, данные термины связаны с геометрической формой постройки.
В истории архитектуры купольное сооружение на квадратном основании с четырьмя арками широко известно под названиями «тетрапилон» и «чахартаг» (чахартак). Именно сооружения этого типа оказали значительное влияние как на культовую архитектуру Ближнего Востока, так и на развитие христианской архитектуры. В этой связи следует отметить, что кувуклия — сооружение над Гробом Христа в храме Воскресения Господня в Иерусалиме — также представляет собой одну из важнейших форм централизованного сакрального пространства.
Согласно имеющимся сведениям, построенный Ревом «куби» или «гумбади» едва ли был небольшой часовней. Напротив, вероятно, он представлял собой достаточно высокое тетрапилонное сооружение, размеры которого были связаны с тем крестом, который по молитве святой Нино был изготовлен из цельного дерева и установлен на холме Мцхеты. Это был крест, почитавшийся чудотворным и пользовавшийся особым благоговением.
Важно также отметить, что данный крест был установлен на специальном каменном основании, остатки которого сохранились до настоящего времени в Большом храме Джвари. Следовательно, можно предположить, что для защиты креста от дождя и иных атмосферных воздействий царевич Рев возвёл вокруг него открытую арочную купольную постройку кубической формы — «гумбади».
Подобное сооружение не являлось архитектурным исключением. В Картли и вообще в ирано-кавказском мире были широко распространены четырёхарочные культовые сооружения, которые современная наука обозначает термином «чахартаги». Один из известных их образцов сохранился и в Тбилиси в виде так называемого Атешгяха. Поэтому нельзя исключать, что «куба» или «гумбади» Рева принадлежало именно к этому архитектурному типу.
Слово «гумбади» в древнегрузинском языке означает «высокий свод» или «арочное перекрытие», что хорошо прослеживается уже в самом значении термина. Следовательно, упоминаемое в «Мокцевай Картлисай» «гумбади» могло обозначать не только элемент перекрытия, но и всё централизованное купольное сооружение в целом.
3.
Строительство храма Джвари в Мцхете и «Кубо» Рева
Согласно грузинской исторической традиции, Честной Крест, воздвигнутый святой Нино на холме Мцхеты, первоначально находился под открытым небом. Позднее сын царя Мириана, царевич Рев, построил вокруг него каменное сооружение, которое грузинские источники именуют «куба», «кубо» или «куб». Многообразие данных терминов, по-видимому, отражает различные наименования одной и той же архитектурной формы.
«Обращение Картли» («Мокцевай Картлисай») сообщает, что малолетний сын Рева тяжело заболел. Тогда царевич дал обет перед Крестом:
«Если даруешь мне этого ребёнка живым, воздвигну кубо в обитель Тебе».
После исцеления сына он исполнил своё обещание и «построил кубо Креста Мцхеты». Из этого свидетельства ясно следует, что назначением сооружения, возведённого Ревом, была защита Честного Креста и организация вокруг него сакрального пространства.
Возникает вопрос: что означал термин «кубо»?
С этимологической точки зрения он может быть связан с греческим словом κύβος («куб»), обозначающим квадратную или кубическую форму. Соответственно, естественно предположить, что сооружение Рева представляло собой симметричную архитектурную конструкцию, основанную на квадратном плане.
В этой связи особый интерес вызывает широко распространённый в Иране сасанидской эпохи чахартаг (чахартак) — централизованное четырёхарочное сооружение, перекрытое куполом. Чахартаг состоял из четырёх опорных столбов и опирающихся на них арок, над которыми возвышался купол. Его план был квадратным, а в центре располагался культовый объект — как правило, священный огонь.
Учитывая культурные связи Картли с соседними регионами, можно предположить, что «кубо» Рева было связано именно с данной архитектурной традицией. В таком случае принципиальное отличие заключалось бы в том, что место священного огня в центре чахартага занимал чудотворный крест, воздвигнутый святой Нино.
Дополнительное значение данной гипотезе придаёт монета Степаноза Эриставмтавари, на реверсе которой на месте сасанидского огненного алтаря изображён крест. Это изображение, безусловно, является символом победы христианства над маздеизмом, однако не исключено, что оно отражает и более глубокий архитектурный и идеологический процесс — христианское преобразование древней культовой формы.
Согласно источникам, крест Мцхеты был изготовлен из цельного дерева. Исходя из его предполагаемых размеров, можно предположить, что он был достаточно высоким, вследствие чего защищавшее его сооружение значительно превосходило по высоте обычный чахартаг. Поэтому «кубо» Рева, вероятно, представляло собой четырёхарочное купольное сооружение на квадратном основании, в центре которого находился деревянный крест, а вокруг сохранялось пространство для молящихся.
Можно предположить, что первоначально был сооружён каменный постамент Креста, сохранившийся до наших дней в центре храма, а затем вокруг него была возведена четырёхарочная перекрытая постройка. Таким образом, «кубо» Рева являлось не только защитным сооружением, но уже сформировавшимся сакральным центром, вокруг которого впоследствии развивались монастырский и храмовый комплексы Джвари.
Согласно данной гипотезе, в конце VI — начале VII века, в эпоху Гурама Куропалата и Степаноза Эриставмтавари, произошло не строительство совершенно нового храма с нуля, а расширение уже существовавшего сакрального ядра. Все четыре стороны первоначального централизованного сооружения были удлинены, сформировались рукава креста, появились апсиды, и в конечном итоге возникла знаменитая тетраконховая композиция Большого храма Джвари.
Таким образом, архитектурное развитие Джвари в Мцхете можно представить как последовательность нескольких этапов: крест святой Нино; «кубо», построенное Ревом; расширение времени Гурама; и, наконец, монументальный храм, завершённый в эпоху Степаноза. В таком случае Джвари предстаёт не результатом единовременного строительного акта, а итогом многовекового архитектурного развития, начальный этап которого непосредственно связан с эпохой христианизации IV века.
4.
Маги в Мцхете, «дастуры» в горах: зороастрийское архитектурное наследие и грузинское христианское храмостроительство
До распространения христианства и ещё на протяжении нескольких столетий после него важное место в Картли занимала зороастрийская религиозная традиция. Грузинские исторические источники неоднократно упоминают магов, мобедов и общины огнепоклонников, которые были особенно широко представлены в Восточной Грузии, прежде всего в Мцхете.
Согласно свидетельствам летописцев, в Мцхете существовал «квартал магов», где проживали приглашённые из Персии жрецы. По сообщению «Картлис Цховреба», царь Парнаджом:
«привёл из Персии служителей огня и магов и поселил их в Мцхете, в том месте, которое ныне называется Могута».
Это свидетельство подтверждается и археологическими материалами. На территории Мцхеты обнаружены остатки сооружений, связанных с зороастрийским культом, а в городской топонимике до настоящего времени сохраняются названия «Квартал магов» (Могвта убани), «Мост магов» (Могвта хиди) и «Врата магов» (Могвтакари).
Глубина зороастрийской традиции в Грузии
Влияние зороастризма в грузинской действительности не ограничивалось только религиозной сферой. Его следы прослеживаются в топонимике, терминологии и, вероятно, в антропонимике. Ряд исследователей связывает имена грузинских царей — Адерка, Адарнасе и другие — с персидским словом ādar («огонь»).
Сохранившийся в горных районах термин «дастури» также свидетельствует о влиянии зороастрийской духовной иерархии, поскольку «дастур» являлся одним из высших жреческих титулов в зороастрийской религиозной системе.
Источники V века ясно показывают, что в Картли происходила острая идеологическая борьба между христианством и маздеизмом. По сообщению Джуаншера, власти Ирана регулярно направляли в Картли магов и мобедов для обращения местного населения в свою веру. Тем не менее благодаря деятельности Грузинской Церкви ведущие слои общества сохранили приверженность христианству.
Вопрос архитектурного наследия
Религиозное противостояние вовсе не означает полного отказа от предшествующего архитектурного опыта. Напротив, как это происходило во многих странах, грузинская христианская архитектура частично восприняла и творчески переработала уже существовавшие строительные традиции.
Именно поэтому особое значение приобретает изучение дохристианских культовых сооружений Мцхеты, Багинети и Некреси.
Исследование храма Джвари в Мцхете позволяет предположить, что его архитектурное ядро — центральный квадрат, над которым впоследствии был возведён купол, — представляет собой развитие строительных форм, уже известных местной традиции.
Большинство зороастрийских храмов имело квадратную или кубическую планировку. В центре на специальном постаменте поддерживался священный огонь. В христианскую эпоху место огня в рамках той же архитектурной схемы занял крест.
Одним из наиболее ранних примеров такого процесса можно считать «кубо», построенное царевичем Ревом вокруг Креста Мцхеты, где центральное место занимал уже не огонь, а крест, воздвигнутый святой Нино.
Шестиапсидный храм Багинети и Ниноцминда
Особого внимания заслуживает обнаруженное в Багинети шестиапсидное культовое сооружение. Его планировка обнаруживает поразительное сходство с многоапсидной композицией храма Ниноцминда.
Хотя подтверждение прямой генетической связи между этими памятниками требует дальнейших исследований, очевидно, что оба сооружения основаны на общих принципах центрической композиции.
С этой точки зрения постройку Багинети можно рассматривать не как непосредственный прототип Ниноцминды, а как более раннего представителя той же архитектурной традиции, развитие которой в конечном итоге привело к возникновению многоапсидных христианских храмов.
Храм Некреси и формирование тетраконха
Не менее интересным памятником является так называемый храм огня в Некреси. Его план объединяет центральное квадратное пространство, апсидные помещения и угловые камеры.
Именно эти элементы впоследствии сыграли важную роль в развитии грузинской тетраконховой и крестово-купольной архитектуры.
В плане храма Джвари отчётливо прослеживаются:
- центральный квадрат;
- апсидные рукава, развитые в четырёх направлениях;
- угловые помещения;
- купол, возведённый над квадратным основанием.
Примечательно, что аналогичный принцип уже существовал как в сасанидских чахартагах, так и в сооружениях типа Некреси.
Мавзолей Деметре и церковь Малого Джвари
Особое значение может иметь церковь Малого Джвари в Мцхете, традиционно связываемая с погребением царевича Деметре.
Не исключено, что первоначально это сооружение представляло собой мавзолей, который позднее был преобразован в христианский храм. Его композиция уже включала апсиду и основные элементы литургического пространства, вследствие чего памятник может рассматриваться как промежуточное звено между мавзолеем и полноценной церковью.
Вероятно, именно опыт строительства подобных небольших центрических сооружений способствовал формированию Большого храма Джвари.
Тбилисский Атешгях и архитектурная схема Джвари
Сохранившийся до наших дней Атешгях в Тбилиси позволяет наглядно представить тип сооружений, существовавших в позднеантичной Картли.
Атешгях представляет собой постройку кубической формы, квадратное ядро которой посредством тромпов переходило к купольному перекрытию. Именно такая конструктивная схема — квадрат, тромпы и купол — стала одним из фундаментальных элементов грузинской купольной архитектуры.
Поэтому можно предположить, что и «кубо», построенное Ревом, было создано на сходных конструктивных принципах, а в VI веке, в эпоху Гурама Куропалата и Степаноза Эриставмтавари, этот квадратный объём был расширен, получил крестообразные рукава и в конечном итоге оформился в архитектурный облик монастыря Джвари в Мцхете.
Заключение
Происхождение грузинской христианской архитектуры невозможно объяснить исключительно внешними влияниями. Важную роль сыграла местная строительная традиция, формировавшаяся на протяжении многих столетий.
Комплексный анализ археологических и письменных источников показывает, что характерные для зороастрийских культовых сооружений элементы — квадратное ядро, центральное сакральное пространство, угловые конструкции, тромпы и купольное перекрытие — в христианскую эпоху были творчески переосмыслены и переработаны.
В результате сформировалась грузинская крестово-купольная архитектура, первым и наиболее влиятельным образцом которой стал храм Джвари в Мцхете. В этом смысле христианская Грузия не только отвергла прежнее религиозное содержание, но и поставила унаследованный архитектурный опыт на службу новой вере.
5.
Грузинская христианская архитектура IV–V веков и наследие зороастрийской строительной традиции
Грузинская церковная архитектура IV–V веков представляет собой особое явление не только в истории Грузии, но и в истории архитектуры всего восточнохристианского мира. Именно в этот период появляются сооружения, которые явно выходят за рамки как римско-византийских, так и сирийских архитектурных форм и демонстрируют признаки самостоятельного местного развития.
Особого внимания заслуживает так называемый «Квадрат» в Череми, который, согласно датировке Георгия Чубинашвили, относится к IV веку. Это сооружение представляет собой купольную постройку квадратного плана, открытую арками с четырёх сторон. Его архитектурная схема близка к иранскому типу чахартага — четырёхарочному сооружению, в центре которого в древности поддерживался священный огонь.
Георгий Чубинашвили отмечал, что значительная часть грузинских храмов IV–V веков не подчиняется архитектурным нормам, широко распространённым в христианском мире. Это обстоятельство свидетельствует о том, что речь идёт не о простом заимствовании иностранных образцов, а о продолжении местных строительных традиций и их христианском переосмыслении.
Подобно сооружению в Череми, в Некреси также существовала небольшая купольная постройка квадратного плана, открытая со всех четырёх сторон. Согласно её описанию, она представляла собой четырёхарочное купольное сооружение, нижний этаж которого служил усыпальницей. Шалва Амиранашвили прямо указывал на сходство данного памятника с культовой архитектурой иранских огнепоклонников.
Следует отметить, что Некреси был важным центром не только христианской, но и зороастрийской традиции. Житие святого Абибо Некресского, подвизавшегося здесь в VI веке, ясно свидетельствует о существовании в регионе сильных групп огнепоклонников. Согласно церковному преданию, Абибо уничтожил идолов, погасил культовый огонь и утвердил на его месте знаки христианского поклонения.
Особый интерес представляет так называемый «Большой квадрат» в Некреси, который археологи рассматривают как зороастрийский храм. Его планировка состоит из большого квадрата, в центре которого расположена небольшая квадратная камера, тогда как по углам размещены дополнительные помещения. Вся композиция отличается строгой симметрией.
Некоторые исследователи обращали внимание на то, что план храма в Некреси обнаруживает определённое сходство с тетраконховыми сооружениями более поздней эпохи. Особенно заметно наличие центрального квадрата, пространств, развивающихся в четырёх направлениях, и угловых помещений.
В этом отношении представляет интерес и план храма Джвари в Мцхете. Здесь ядром композиции также служит центральный квадрат, вокруг которого развиты четыре апсиды и четыре угловых помещения. Различие заключается в том, что в храме Некреси апсидные ниши ориентированы внутрь центрального пространства, тогда как в Джвари они обращены наружу, формируя тетраконховую композицию.
Можно предположить, что христианские мастера преобразовали уже существовавший местный строительный опыт в соответствии с новыми литургическими требованиями. В таком случае центральное замкнутое культовое пространство зороастрийского храма превратилось в христианский тетраконх, где сакральным центром стал Честной Крест.
Заслуживает внимания и план Малой церкви Джвари в Мцхете, который по своим пропорциям и композиционному решению обнаруживает определённое сходство с внутренними камерами храма Некреси. Это обстоятельство может свидетельствовать о существовании общей строительной традиции, получившей после принятия христианства новое содержание.
Таким образом, анализ грузинской архитектуры IV–VI веков позволяет предположить, что в процессе формирования грузинских центрально-купольных и крестово-купольных храмов важную роль сыграло местное дохристианское архитектурное наследие. Зороастрийские чахартаги, квадратные культовые сооружения, центральные камеры и угловые помещения могли стать той строительной основой, творческое христианское переосмысление которой породило одно из наиболее оригинальных и самобытных направлений грузинского зодчества.
6.
Церкви-предшественники Джвари в Мцхете и формирование крестово-купольной архитектуры в Грузии
Епископский собор Ниноцминда занимает особое место в истории грузинского зодчества. По оценке исследователей, он представляет собой переходный памятник, который, с одной стороны, является результатом развития простой тетраконховой композиции, а с другой — непосредственным предшественником той архитектурной группы, высшим выражением которой стал Большой храм Джвари в Мцхете. Поэтому Ниноцминда может рассматриваться как промежуточное звено между ранними центрическо-купольными сооружениями и классическими крестово-купольными храмами.
С нашей точки зрения, в композиции Ниноцминды можно усмотреть влияние планировочной традиции шестиапсидного огненного храма Багинети в Мцхете, тогда как обе церкви Джвари — Большой и Малый Джвари — в большей степени связаны с архитектурным наследием Некреси. При рассмотрении этой связи заслуживает внимания и то обстоятельство, что князь Рев, которому традиция приписывает строительство первоначального сооружения на месте Джвари, был правителем Кахети, а его политическим центром являлась Уджарма.
Как сообщает «Картлис Цховреба»:
«И дал своему сыну Реву в удел Кахети и Кухети, и посадил его в Уджарме…»
Это свидетельство подтверждает, что деятельность Рева была непосредственно связана с Кахети, где, в частности в Некреси, в тот период ещё сохранялись зороастрийские культовые традиции.
Особый интерес в развитии ранних тетраконховых памятников представляет церковь Старого Гавази. Её композиционным ядром является подкупольный квадрат, к которому примыкают четыре апсиды, тогда как переход от квадратного основания к круговой системе купола осуществляется посредством тромпов. Подобное решение уже ясно демонстрирует те архитектурные поиски, которые впоследствии получили совершенное воплощение в храме Джвари.
Проблема происхождения грузинской крестово-купольной архитектуры не может рассматриваться исключительно как архитектурное явление. Она тесно связана с религиозными и культурными процессами, разворачивавшимися на Южном Кавказе в VI–VII веках.
О глубине ирано-зороастрийского влияния свидетельствует и лексический фонд грузинского языка. Как отмечал М. Андроникашвили, в грузинском языке до настоящего времени сохраняется множество терминов, пришедших из зороастрийского культурного круга: «тадзари» (храм), «керпи» (идол), «звараки» (жертвоприношение), «эшма» (демон), «джоджохети» (ад), «багини», «дроша» (знамя), «андердзи» (завещание), «дастури» и другие.
Наряду с этим в древних грузинских царских династиях были широко распространены имена иранского происхождения: Фарнаваз, Парнаджом, Артаваз, Аршак, Бакур, Баграт, Мирдат, Адарнасе и другие.
Зороастризм оставался одним из главных конкурентов христианства в Грузии. Согласно грузинским источникам, даже в V–VI веках в Картли продолжали существовать общины огнепоклонников, действовали святилища огня, а маги предпринимали попытки обратить часть населения в свою веру.
На фоне этой исторической ситуации становится более понятным тот архитектурный процесс, который привёл к возникновению крестово-купольного храма. Можно предположить, что раннее грузинское христианское зодчество в определённой степени опиралось на местный опыт культового строительства, однако наполнило его принципиально новым, христианским содержанием.
Строительство храма Джвари в конце VI — начале VII века совпало с одним из важнейших периодов в истории Грузинской Церкви. Главным церковным деятелем этой эпохи был католикос Кирион I, который окончательно утвердил халкидонскую ориентацию Грузинской Церкви и вёл последовательную борьбу против прозелитической деятельности монофизитской Армянской Церкви.
По этой причине Джвари являлся не только архитектурным памятником. Для современников он воспринимался как символ грузинского халкидонства, знак самостоятельности Грузинской Церкви и зримое выражение её принадлежности к православному миру.
Именно поэтому в последующие века архитектурная схема Джвари получила широкое распространение. На её основе были созданы многочисленные тетраконховые и крестово-купольные храмы, среди которых особенно выделяются храм Атенский Сиони, Кветера, собор Мартвили и многие другие памятники.
Значение Джвари не ограничивается рамками грузинской архитектуры. Этот храм создал новую художественно-церковную модель, определившую основное направление развития средневекового грузинского культового зодчества и на протяжении многих столетий остававшуюся одним из главных символов грузинской христианской культуры.
7.
Древнегрузинская историография о Большом храме Джвари в Мцхете
Вопрос о строительстве Большого храма Джвари в Мцхете является одной из важных проблем грузинской историографии. Особое значение при этом имеют древнегрузинские письменные источники, сведения которых нередко отличаются от представлений, утвердившихся в современном искусствознании.
Согласно грузинской традиции, крест, воздвигнутый на горе Мцхеты, связан с деятельностью святой Нино. По свидетельству «Обращения Картли» («Мокцевай Картлисай»), царь Мириан по указанию святой Нино установил большой деревянный крест, который впоследствии стал одной из главных святынь грузинского народа. Почитание этого креста продолжалось на протяжении многих веков, и именно вокруг него сформировался монастырский комплекс Джвари.
Наиболее важное свидетельство древнегрузинской историографии сохранилось в сочинении Вахушти Багратиони. О Джвари он пишет:
«Здесь святая Нино установила крест, высеченный из ствола дерева. Впоследствии Гурам Куропалат, тридцать девятый царь, начал строить церковь, поскольку до того времени крест пребывал без храма, а его сын Деметре завершил строительство».
Это свидетельство заслуживает особого внимания. Вахушти прямо указывает, что крест, воздвигнутый святой Нино, первоначально «пребывал без храма», а строительство каменной церкви было начато Гурамом Куропалатом и завершено его сыном Деметре. При этом источник вовсе не говорит о последовательном возведении двух самостоятельных храмов — Малого и Большого Джвари. Напротив, текст создаёт впечатление единого строительного процесса.
Именно это обстоятельство дало некоторым исследователям основание предположить, что первоначально вокруг Святого Креста существовало сравнительно небольшое сооружение — так называемый «куб Рева», в результате перестройки и развития которого впоследствии возник Большой храм Джвари. С этой точки зрения сообщение Вахушти может означать не строительство совершенно нового здания, а архитектурное расширение уже существовавшего сакрального центра и его преобразование в монументальный храм.
Важные сведения содержат и ктиторские рельефы на восточном фасаде Джвари. Здесь изображены эриставмтавари Картли — Степаноз, Деметре и Адарнасе. Надписи подтверждают их непосредственную связь со строительством и покровительством храму. Особое значение имеет изображение Степаноза Патрикия, преклонившего колени перед Христом. Это обстоятельство позволяет предположить, что строительство осуществлялось на протяжении нескольких поколений и в нём принимали участие представители династии Гуарамидов.
Моисей Джанашвили также кратко касается истории строительства монастыря Джвари и в целом повторяет грузинскую историческую традицию. Его повествование, как и сообщение Вахушти, сосредоточено не на противопоставлении Малого и Большого храмов, а на культе Святого Креста и церковном центре, сформировавшемся вокруг этой святыни.
В искусствознании XX века, особенно после исследований Георгия Чубинашвили, широкое распространение получила точка зрения, согласно которой первоначально был построен Малый Джвари, а в конце VI — начале VII века Степаноз Эриставмтавари возвёл рядом с ним Большой храм Джвари. Данная датировка основывается главным образом на архитектурном анализе, а не на письменных источниках.
Вместе с тем следует отметить, что древнегрузинская историография не предлагает подобной картины. Вахушти упоминает лишь строительство одной церкви, начало которого он связывает с Гурамом Куропалатом, а завершение — с Деметре. Поэтому вопрос о соотношении исторических свидетельств и архитектурных реконструкций по-прежнему остаётся предметом научного исследования.
Заслуживает внимания и тот факт, что в центре Большого храма Джвари до настоящего времени сохранился постамент Святого Деревянного Креста. Это свидетельствует о том, что вся композиция храма была выстроена вокруг той святыни, которая в грузинской церковной традиции связывалась с эпохой святой Нино и царя Мириана. Следовательно, храм являлся не просто архитектурным сооружением, а особым «обиталищем и вместилищем» Святого Креста.
Таким образом, согласно древнегрузинской историографии, история Большого храма Джвари начинается с креста, воздвигнутого святой Нино, продолжается строительной деятельностью Гурама Куропалата и завершается во времена Деметре. Хронология, принятая в современном искусствознании, в определённой степени отличается от этой традиции, однако оба направления единодушно признают, что Джвари в Мцхете является важнейшим памятником грузинской христианской архитектуры и одним из главных символов грузинской государственности и Церкви.
8.
Проблема «Кубо Рева» и его связь с Большим храмом Джвари в Мцхете
Вопрос о происхождении Большого храма Джвари в Мцхете до настоящего времени остаётся одной из наиболее сложных и дискуссионных проблем как грузинской, так и зарубежной историографии. Особого внимания заслуживает сохранившееся в «Картлис Цховреба» сообщение о «кубо», построенном царевичем Ревом, которое, по нашему мнению, представляет собой не только важный эпизод истории Джвари, но, возможно, лежит у истоков формирования грузинской крестово-купольной архитектуры.
Согласно «Обращению Картли» («Мокцевай Картлисай»), после того как святая Нино воздвигла на холме Честной Крест, он быстро превратился в одну из величайших святынь всего Кавказа. В Мцхету стекались паломники из Грузии, Армении и соседних стран. Предания о чудесах, связанных с Крестом, получили широкое распространение, а его почитание приобрело общехристианский характер.
Согласно тому же источнику, сын царя Мириана Рев, чей малолетний ребёнок был смертельно болен, молился перед Честным Крестом и дал обет.
После чудесного исцеления ребёнка он исполнил своё обещание и «с усердием построил кубо Креста Мцхеты».
В историографии термин «кубо» обычно трактуется как небольшое сооружение или часовня. Однако сам текст источника допускает более глубокую интерпретацию. В древнегрузинском языке слово «кубо» нередко обозначало четырёхугольное крытое сооружение, предназначенное для защиты той или иной святыни. Поэтому вполне естественно предположить, что построенное Ревом «кубо» представляло собой каменную конструкцию, непосредственно укрывавшую и защищавшую деревянный крест.
Подобная необходимость действительно существовала. В другом фрагменте «Картлис Цховреба» рассказывается, как чудотворный столп Светицховели постепенно разрушался, поскольку верующие брали от него небольшие части для изготовления личных крестов. В результате древесина столпа была почти полностью разобрана. Аналогичная опасность могла угрожать и Честному Кресту Мцхеты. К нему постоянно прикасались паломники, кроме того, он находился под открытым небом и подвергался воздействию дождя, ветра и солнечных лучей. Поэтому сооружение каменного укрытия над святыней представляется вполне понятным и практическим решением.
Не исключено, что сооружение, возведённое Ревом, в определённой степени напоминало купольные культовые постройки, распространённые в Кавказском регионе и Иране того времени, среди которых особое место занимали сасанидские зороастрийские храмы огня. Однако речь здесь не идёт о механическом заимствовании их формы. Христианская среда подчинила существующий строительный опыт совершенно новому религиозному содержанию. В результате возникло каменное сооружение для защиты Креста, в центре которого находился уже не священный огонь, а главная христианская святыня — Честной Крест.
Согласно данной гипотезе, именно это «кубо» являлось тем архитектурным ядром, вокруг которого впоследствии сформировался Большой храм Джвари. Когда в конце VI — начале VII века начался грандиозный строительный проект, архитекторы не уничтожили древнее сооружение, а превратили его в композиционный центр нового храма. В результате в центре здания оказался постамент Креста и окружающее его пространство, сохранявшее первоначальную идею защиты святыни.
Подобная интерпретация объясняет и то обстоятельство, почему в центре Большого храма Джвари находится сооружение особого значения, не обладающее обычной литургической функцией. Оно может рассматриваться как архитектурный наследник древнего святилища, созданного ещё во времена Рева.
Особого внимания заслуживает также вопрос о национальной и конфессиональной принадлежности Большого храма Джвари. В армянской историографии XIX–XX веков неоднократно высказывалось мнение, согласно которому Джвари является памятником, созданным под влиянием армянской архитектуры. Некоторые авторы даже считали его архитектором армянского мастера Тодосака. В рамках той же концепции предшественником Джвари объявлялся храм Аван.
Однако принятие подобных взглядов сталкивается с серьёзными трудностями. Период строительства Джвари совпадает с эпохой острого догматического противостояния между Церквами Картли и Армении. Во времена католикоса Кириона Грузинская Церковь окончательно утвердилась на халкидонских позициях, тогда как Армянская Церковь сохранила монофизитскую ориентацию. Кульминацией этого конфликта стало анафематствование Грузинской Церкви армянским католикосом Авраамом и запрещение армянским верующим посещать монастырь Джвари.
В этих условиях трудно представить, чтобы в эпоху Кириона, когда Грузинская Церковь вела борьбу за сохранение собственной конфессиональной идентичности, её главный символический храм был построен по образцу монофизитской армянской архитектуры. Гораздо более естественным представляется противоположный процесс: именно Джвари стал авторитетным образцом халкидонского мира и впоследствии оказал влияние на церковное строительство других регионов.
Следует учитывать и то обстоятельство, что датировка сохранившихся до наших дней руин Авана во многом носит гипотетический характер. Существующие надписи не связывают данное сооружение напрямую с халкидонитским католикосом Иоанном Багаранским. Более того, сами армянские исследователи отмечают, что упоминаемый в надписях «Иоанн» не может автоматически отождествляться с Иоанном Багаранским. Вместе с тем известно, что на территории Авана существовали и более древние культовые сооружения, на месте которых позднее велось новое строительство.
Таким образом, вполне допустимо предположить, что сохранившиеся ныне руины Авана относятся к более позднему периоду и что влияние Джвари на данный памятник могло быть более заметным, чем обратное воздействие.
Исходя из всего вышесказанного, построенное Ревом «кубо» едва ли следует рассматривать лишь как легендарное или эпизодическое сооружение. Напротив, оно могло представлять собой то архитектурное ядро, на основе которого впоследствии возник Большой храм Джвари. В таком случае истоки грузинской крестово-купольной архитектуры следует искать не в иностранных образцах, а в местной строительной традиции, связанной с культом Святого Креста Мцхеты, которая берёт своё начало в IV веке и достигает совершенного художественного воплощения в VI–VII веках.
9.
Куб Рева как прототип крестово-купольного храма. Большой храм Джвари в Мцхете — символ халкидонского христианства
Согласно грузинской церковной традиции, история Джвари в Мцхете начинается не в VI–VII веках, а с чудотворного деревянного Креста, воздвигнутого в эпоху святой Нино на холме Мцхеты. На протяжении многих столетий этот Крест являлся главным центром паломничества христиан всего Кавказа. «Обращение Картли» («Мокцевай Картлисай») сообщает, что сын царя Мириана, царевич Рев, во исполнение обета, данного после чудесного исцеления своего сына, построил для Креста «кубо — обитель». Именно это свидетельство лежит в основе предположения о том, что архитектурные истоки Большого храма Джвари следует искать в значительно более раннюю эпоху.
Термин «кубо», по всей вероятности, обозначает здесь каменное крытое сооружение, возведённое для защиты Святого Креста. Необходимость подобной постройки объясняется и самими грузинскими источниками. Подобно тому как части чудотворного столпа Светицховели уносились верующими для изготовления личных крестов, существовала опасность, что деревянный крест, находившийся под открытым небом, со временем мог быть повреждён или уничтожен. Следовательно, построенное Ревом «кубо» можно рассматривать как центральное культовое сооружение, предназначенное для сохранения и защиты святыни.
Подобное решение обнаруживает определённые параллели с восточной, прежде всего иранской, культовой архитектурой. В эпоху зороастризма широкое распространение получил тип так называемого «куба» или четырёхарочного купольного сооружения (чахар-таг), в центре которого помещался сакральный объект. Грузинская христианская традиция наполнила эту архитектурную схему совершенно новым содержанием: место священного огня занял Крест Христов, ставший главным символом новой веры.
Можно предположить, что именно это «кубо» стало основой дальнейшего архитектурного развития. Когда на рубеже VI–VII веков на холме Мцхеты был возведён Большой храм, строители уже располагали центральным сакральным ядром — каменным сооружением, защищавшим Святой Крест. Новое тетраконховое пространство сформировалось вокруг этого ядра. В результате возникла архитектурная система, в которой центральное купольное пространство и крестообразная композиция органично соединились между собой. В этом смысле Джвари можно рассматривать не только как отдельный храм, но и как исходный образец совершенно нового архитектурного направления.
Строительство Большого храма Джвари совпало с важнейшим этапом в отношениях между Грузинской и Армянской Церквами. В период деятельности католикоса Кириона окончательно обозначилось разделение между халкидонским и монофизитским направлениями. Именно в эти годы армянский католикос Авраам запретил своей пастве совершать паломничество к «Кресту Мцхеты» и «Кресту Манглиси». Это ясно свидетельствует о том, что Джвари уже воспринимался как главная святыня Грузинской халкидонской Церкви и важнейший символ её конфессиональной идентичности.
В данном контексте особое значение приобретает роль самой крестово-купольной архитектуры. Возможно, начиная с VII века эта форма перестала быть исключительно художественно-конструктивным решением и постепенно превратилась в знак конфессиональной принадлежности. Храм типа Джвари выражал принадлежность к халкидонскому миру и духовную ориентацию Грузинской Церкви.
Именно поэтому широкое распространение крестово-купольных храмов наблюдается в тех регионах, где грузинское церковное и культурное влияние было особенно сильным — в Тао, Кларджети, Шавшети, Спере, Кола и других областях Южного Кавказа. Население этих регионов говорило на различных языках, однако в церковном отношении принадлежало к халкидонскому миру. Крестово-купольный храм стал наиболее наглядным символом этой общности.
Относительно армянских храмов Авана и Святой Рипсиме существует множество различных мнений. Одни исследователи считают их предшественниками Джвари, другие рассматривают как параллельное или более позднее развитие аналогичной архитектурной традиции. Однако хронология и архитектурная эволюция этих памятников до сих пор содержат немало дискуссионных вопросов. Особого внимания заслуживает то обстоятельство, что современное здание храма Святой Рипсиме явно воспроизводит основные признаки уже сложившейся тетраконховой крестово-купольной системы, а отдельные его элементы несут следы позднейших перестроек.
Таким образом, на основании данных грузинской церковной традиции может быть сформулирована гипотеза, согласно которой начальный этап развития архитектуры Джвари связан с «кубо», построенным царевичем Ревом, тогда как её окончательное формирование произошло в эпоху католикоса Кириона и эриставмтавари Степаноза. В результате возник тот классический тип крестово-купольного храма, который впоследствии оказал значительное влияние на развитие церковной архитектуры христианского Востока и стал одним из важнейших символов религиозной идентичности грузинского халкидонского мира.
10.
Архитектурное наследие Джвари и развитие грузинской крестово-купольной архитектуры (VI–XIII вв.)
Строительство Большого храма Джвари в Мцхете в VI–VII веках завершило тот архитектурный процесс, который заложил основы классической формы грузинской крестово-купольной церкви. Однако храм Джвари не был началом этого развития; он стал результатом длительной эволюции и одновременно образцом для подражания последующих эпох.
К числу ранних купольных сооружений на территории Грузии относятся храм Святого Иоанна Крестителя монастыря Шиомгвиме (VI в.) и древняя церковь Гавази в Кахетии. Особое значение имеет Старый Гавази, который считается одним из первых тетраконховых сооружений грузинской архитектуры. Эту же архитектурную линию продолжал большой кафедральный собор Ниноцминды, руины которого сохранились до наших дней.
В конце VI — начале VII века на Южном Кавказе началась новая архитектурная эпоха. Особое место в этом процессе занимал храм Джвари в Мцхете, планировка и пространственная организация которого определили дальнейшее развитие грузинского христианского храмостроительства. Тетраконховая схема Джвари, восьмигранный барабан купола и централизованное пространство многократно воспроизводились на протяжении последующих столетий.
К этой же архитектурной традиции относятся Атенский Сион, храм Старой Шуамты, ранние церкви монастырского комплекса Икалто, Манглисский Сион и многие другие памятники. В VII веке сформировалось одно из важнейших направлений грузинского зодчества — центрально-купольный храм, ранним образцом которого считается кафедральный собор Цроми. Именно здесь впервые купол был опёрт на четыре столба, что значительно увеличило внутреннее пространство здания.
В ту же эпоху в архитектурном мире Южного Кавказа были созданы такие известные памятники, как храм Святой Рипсиме, церковь Святой Гаяне, храмы Мрена и Одзуна, а позднее и грандиозный комплекс Звартноца. Эти сооружения свидетельствуют о том, что в VII веке Грузия и Армения ещё развивались в рамках общего культурно-архитектурного пространства, хотя с углублением церковных различий постепенно оформились две самостоятельные архитектурные школы.
VIII–IX века представлены в истории грузинской архитектуры сравнительно скромно. Арабские вторжения, образование Тбилисского эмирата и общий кризис византийского мира существенно сократили масштабы строительства. Тем не менее в этот период были созданы такие значительные памятники, как Всехсвятская церковь Вачнадзиани, Кветера, храм Святого Георгия в Хони и другие сооружения, в которых уже заметны черты новой эпохи.
С X века начинается возрождение грузинской архитектуры. Особое значение приобрёл Тао-Кларджети, где были возведены Ишхани, Ошки, Хахули, Пархали, Долискана и другие монументальные храмы. В тот же период в Западной Грузии строятся кафедральные соборы Мокви, Бедии, Кумурдо и другие выдающиеся памятники.
В XI веке окончательно сформировался классический тип грузинского центрально-купольного храма. Главными памятниками этого периода являются храм Баграта, Светицховели, Самтависи и Алаверди. Именно тогда возникла характерная для грузинской архитектуры композиция восточного фасада, получившая наиболее совершенное воплощение в храме Самтависи. Впоследствии эта схема получила широкое распространение во многих грузинских и отчасти армянских храмах.
XII–XIII века стали золотым веком грузинской государственности и культуры. В этот период были построены Гелати, Икорта, Бетания, Питарети, Тимотесубани, Гударехи, Цугругашени и множество других выдающихся памятников. Грузинская архитектура достигла в это время высшего художественного и конструктивного совершенства.
Храм Джвари в Мцхете остался символическим началом всего этого многовекового развития. Его планировочные принципы, пространственная организация и художественный образ на протяжении столетий определяли основное направление грузинской церковной архитектуры. Поэтому Джвари является не только шедевром VII века, но и архетипом всей грузинской крестово-купольной архитектуры, её историческим истоком.
11.
Различия между грузинской крестово-купольной архитектурой и византийскими купольными храмами
Формирование христианских центрических храмов основывалось как на римских, так и на восточных архитектурных традициях. В римском мире строительство купольных сооружений достигло высокого совершенства, о чём свидетельствуют Пантеон, императорские дворцы, термы и мавзолеи. В Восточной Римской империи христианская архитектура восприняла также опыт местных культовых построек, на основе которого в IV–VI веках сформировалось большое разнообразие центрических храмов.
Раннехристианские ротонды и октогоны Палестины, возведённые в эпоху Константина Великого на местах земной жизни Христа, первоначально представляли собой сравнительно простые сооружения. Позднее к ним были добавлены апсиды и различные вспомогательные помещения. Особое значение в этом процессе приобрела сирийская архитектура, где возникло множество разновидностей центрических церквей.
Для многих купольных сооружений Сирии, Палестины и позднее Византии была характерна одна важная особенность: большинство из них не имело каменных куполов. Перекрытие больших пространств обычно осуществлялось деревянными конструкциями, поскольку тонкие стены не могли выдержать тяжесть каменного свода. Каменные купола встречались сравнительно редко и вызывали особое восхищение современников.
В этом отношении грузинская архитектура представляет совершенно иное явление. В Грузии почти все церкви — от небольших часовен до крупных соборов — перекрывались каменными конструкциями. Грузинские купольные сооружения изначально рассчитывались на тяжёлое каменное покрытие, что конструктивно отличало их от большинства сирийских и византийских образцов.
Среди важнейших памятников VI века обычно называют церковь Святых Сергия и Вакха в Константинополе и храм Сан-Витале в Равенне. Оба сооружения имеют центрический план, а их купола опираются на самостоятельные опоры — колонны и столбы. Пространство храмов состоит из вложенных друг в друга квадратов и многоугольников, в центре которых располагается подкупольная зона.
Однако эти здания принципиально отличаются от грузинских крестово-купольных храмов. Церковь Святых Сергия и Вакха представляет собой в целом центрическое сооружение квадратной формы, тогда как в грузинской крестово-купольной системе квадрат является лишь подкупольным ядром, вокруг которого развиваются ясно выраженные рукава креста. В грузинском храме купол органически связан с крестовой композицией, тогда как в византийских центрических постройках он образует самостоятельную пространственную систему.
Примечательно, что даже согласно исследованиям тех авторов, которые рассматривают развитие византийских центрических храмов, церковь Святых Сергия и Вакха, храм Сан-Витале и подобные им сооружения не стали непосредственными предшественниками крестово-купольного типа. Они рассматриваются лишь как этап поиска центрического купольного пространства, но не как прямые прототипы крестово-купольного храма.
На Кавказе, и особенно в Грузии, в VI–VII веках сформировалось совершенно иное архитектурное направление. Его высшим выражением стал Большой храм Джвари в Мцхете (590–604 гг.). Джвари представляет собой не просто центрическое сооружение, а завершённую крестово-купольную систему, в которой четыре рукава креста, подкупольный квадрат и вся пространственная организация объединены в единый архитектурный организм.
В грузинской традиции основой этой системы считается известная кубическая часовня эпохи царевича Рева, которая в результате творческого переосмысления иранского архитектурного опыта породила новую пространственную модель. Наиболее совершенным воплощением этой модели стал храм Джвари. Его влияние впоследствии распространилось как в самой Грузии, так и в халкидонской среде Армении, а позднее и в византийском мире.
Особое значение имеет храм Цроми (VII в.). Именно здесь впервые отчётливо проявилась четырёхстолпная подкупольная система, которая впоследствии получила широкое распространение в Византии. Известный в византийском искусствоведении тип «четырёхстолпного крестово-купольного храма» утвердился лишь в IX–X веках, тогда как в Грузии эта система сформировалась на несколько столетий раньше.
Примечательно также, что в самом Константинополе крестово-купольный храм получил широкое распространение лишь начиная с X века. В эпоху Македонского возрождения именно этот тип стал основной формой церковной архитектуры империи. К этому времени в Грузии уже существовали такие развитые крестово-купольные памятники, как Джвари, Цроми, Атенский Сион, Ниноцминда и многие другие.
Таким образом, различие между грузинской и византийской купольной архитектурой заключается не только в отдельных конструктивных деталях. Различна сама пространственная идея. Византийские центрические храмы возникли в результате развития мартириев и ротонд, тогда как грузинская крестово-купольная система изначально основывалась на органическом единстве подкупольного квадрата и креста. Именно это определило особое место грузинской архитектуры в истории христианского мира и её значительное влияние на дальнейшее развитие восточнохристианского храмового зодчества.
12.
К пересмотру существующих интерпретаций относительно Малого и Большого храмов Джвари
Архитектурный ансамбль монастыря Джвари в Мцхете является одним из важнейших памятников грузинского зодчества. Большой храм Джвари представляет собой классический образец крестово-купольной архитектуры, в котором с особым совершенством сочетаются художественные решения интерьера и экстерьера. Создатель храма мастерски подчинил композицию фасадов природному окружению и особенностям восприятия памятника. Западный фасад, который главным образом виден со стороны Мцхеты, решён сравнительно сдержанно, тогда как на восточном и южном фасадах сосредоточена основная часть декоративной программы.
Особое значение имеют ктиторские рельефы восточного фасада, где изображены эриставы Картли — Степаноз, Деметре и Адарнасе. Эти рельефы, равно как и сопровождающие их надписи асомтаврули, являются важнейшим источником по грузинской эпиграфике и политической истории. Сцена Воздвижения Креста на южном фасаде, а также коленопреклонённая фигура на барабане купола, которую часть исследователей считает изображением архитектора храма, относятся к лучшим образцам грузинской средневековой скульптуры.
В научной литературе широко распространена точка зрения, согласно которой во второй половине VI века эристав Картли Гуарам построил рядом с деревянным крестом небольшой храм, а в начале VII века его сын Степаноз I возвёл уже Большой храм Джвари. Эта концепция получила особое распространение благодаря исследованиям Георгия Чубинашвили и представителей его школы и сохраняет влияние до настоящего времени.
Однако повторный анализ письменных источников и архитектурного материала позволяет предложить иную интерпретацию. В «Картлис Цховреба» говорится, что Гуарам «начал строить церковь Честного Креста» и завершил строительство лишь частично. Текст не уточняет напрямую, что речь идёт исключительно о современном Малом храме. Следовательно, это свидетельство может быть истолковано как начало более широкого строительного процесса, который в конечном итоге привёл к созданию Большого храма Джвари.
Вместе с тем заслуживают внимания и архитектурные особенности Малого храма. Его планировка, размеры и композиция содержат признаки значимого святилища, однако трудно утверждать, что он сам по себе являлся тем крупным и влиятельным центром, который связывают с горой Джвари средневековые источники. Поэтому серьёзного рассмотрения заслуживает предположение, что первоначальное сооружение было связано с перекрытием Святого Креста и архитектурным оформлением его культа, а на последующих этапах постепенно развилось в более масштабный комплекс.
Согласно настоящему исследованию, первый этап архитектурного оформления деревянного Креста на горе Джвари может быть связан с деятельностью царевича Рева, когда Крест был перекрыт купольным сооружением. В последующий период это сооружение было расширено и приобрело форму церкви. Одним из важных этапов строительства могла стать деятельность Гуарама Куропалата, тогда как окончательное завершение связано со строительной деятельностью времён Степаноза, Деметре и Адарнасе. В таком случае знаменитые ктиторские рельефы восточного фасада отражали бы именно завершение многопоколенного строительного процесса.
Данная гипотеза отличается от устоявшихся взглядов грузинского искусствоведения, однако основывается как на альтернативном прочтении письменных источников, так и на новом осмыслении архитектурных форм. Вопрос остаётся открытым и требует дальнейших исследований. Тем не менее существующий материал позволяет рассматривать строительство Джвари не как историю двух резко разграниченных храмов, а как единый и длительный творческий процесс, осуществлявшийся несколькими поколениями.
С этой точки зрения Большой храм Джвари можно оценивать не только как завершённое сооружение начала VII века, но и как венец многоступенчатого архитектурного развития, корни которого следует искать в значительно более ранней эпохе.
Гипотеза развивается по следующей логической цепочке
1. Святая Нина использовала для крещения высших слоёв раннехристианской Иберии — князей и знати — уже существовавшее нехристианское сооружение, расположенное в элитном районе Мцхеты.
Высшие слои населения столицы Иберии хорошо знали государственную религию Сасанидского Ирана — огнепоклонничество — и были её приверженцами. Культовые сооружения этой религии существовали в Мцхете, Тбилиси и других центрах; их остатки сохранились до наших дней. Одним из таких памятников является Атешга, которую в житии Святой Нины называют «Багином».
Одно из подобных сооружений находилось в «квартале магов» в Мцхете, возле Моста магов, на берегу Куры. Само название квартала указывает на то, что здесь проживало множество магов — жрецов огня. Район считался местом проживания местной элиты (главарей, князей). Именно здесь Святая Нина воздвигла крест и использовала данное сооружение как крещальню для знати.
Багин, или Атешга, представлял собой квадратное каменное сооружение, перекрытое куполом (так называемый чахартак), в центре которого на специальной платформе горел священный огонь. Однако ко времени Святой Нины оно, по-видимому, использовалось как усыпальница. Над ним был установлен крест — первый крест, воздвигнутый Святой Ниной. Второй крест она поставила на холме Мцхеты, там, где ныне возвышается Большой храм Джвари.
Этот крест, воздвигнутый Святой Ниной, назывался Честным Крестом.
2. Во времена Святой Нины и царя Мириана, в IV веке, на холме Мцхеты был установлен лишь Честный Крест, без какого-либо защитного сооружения.
3. В течение некоторого времени Крест стоял под открытым небом.
4. Рев, исполняя данный им обет, построил для защиты Честного Креста «кубу» («купол», «гумбад») — жилище Креста. Это ещё не была церковь в современном понимании, а представляла собой квадратное каменное сооружение, перекрытое куполом, в центре которого на платформе стоял Честный Крест.
5. Архитектурная форма этой «кубы» могла быть связана с уже известным в Картли сасанидским чахартаком (чартаком, сооружением типа tetrapylon или tetraconch), подобным тому, на котором Святая Нина воздвигла первый крест в Багине, в квартале магов.
6. В VI веке Гуарам Куропалат использовал это древнее сооружение (кубу, или гумбад) как основное ядро и начал вокруг него строительство нового, более масштабного христианского храма.
7. В результате возник Большой храм монастыря Джвари, который фактически стал архитектурным развитием и христианским преобразованием «кубы» Рева.
8. В этом процессе проявляется принцип, который особенно важен для данного исследования: христианство не отвергло полностью местные культовые архитектурные формы, а переосмыслило и преобразовало их.
Именно в этом отношении представляет интерес параллель между преобразованием Святой Ниной пространства Багина в христианское сакральное пространство и последующим развитием архитектуры Джвари. Если принять такой подход, то грузинский центрально-купольный храм можно рассматривать не как полностью заимствованную извне форму, а как результат христианской трансформации местных и ирано-грузинских строительных традиций.
Одной из сильных сторон данной гипотезы является и то обстоятельство, что в «Обращении Картли» сначала упоминается «гумбад», и лишь спустя столетия мы видим уже завершённый Большой храм Джвари. Именно здесь возникает исследовательский вопрос:
Был ли «гумбад» Рева лишь небольшим защитным сооружением или же он уже представлял собой ядро той монументальной композиции, которая впоследствии превратилась в Большой храм Джвари?
Гумбад, или куба Рева, вероятно, представлял собой высокое сооружение квадратного плана. Его высота определялась высотой дерева, из которого был вырезан Честный Крест. Источник сообщает, что из одного большого дерева были изготовлены три креста: самый большой был установлен на холме Мцхеты, второй, меньшего размера, — на горе Тхоти, а третий — в районе Уджарма—Бодбе.
О значительной высоте Честного Креста свидетельствует и сохранившееся доныне в центре Большого храма Джвари сооружение, которое некогда служило постаментом этого Креста. Оно представляет собой крупную и монументальную конструкцию. Именно на нём был установлен крест Святой Нины — главная святыня храма.
Следовательно, высокий крест, воздвигнутый на холме Мцхеты, был перекрыт каменным купольным сооружением — кубой. Позднее это сооружение было расширено Гуарамом Куропалатом и его потомками и в конечном итоге освящено как полноценная церковь католикосом Кирионом — знаменосцем халкидонства.
Поскольку этот храм был освящён католикосом Кирионом, активно боровшимся против монофизитства, он воспринимался как халкидонское святилище. Именно поэтому армянский католикос, согласно данным «Книги посланий» и других источников, запретил армянам-монофизитам (миафизитам) посещать и почитать этот храм.
Вследствие этого архитектурная форма Большого храма Джвари постепенно превратилась в символ халкидонской веры. В дальнейшем православные христиане Грузии и соседних регионов строили свои храмы, ориентируясь на этот образец, который стал одним из важнейших выражений халкидонской церковной идентичности.